V Международный фестиваль кино о науке и технологиях

Москва 21–29 октября 2015

Блог

Животное как другой

Выделить себя из животного мира – шаг, необходимый человеку для самоопределения

Победителем фестиваля 360° стал фильм «Комплекс шимпанзе», а 27 октября в Центре документального кино прошла связанная с ним тематически дискуссия «Что животного в человеке и человеческого в животном?». Философ Оксана Тимофеева и натуралист, ведущая блога «Все как у зверей» Евгения Тимонова говорили о том, что отличает нас от животных и зачем нам вообще проводить эту границу.

Говоря о различиях между человеком и животным, практически невозможно оставаться в рамках теории. Обычно мы задаемся этим вопросом, столкнувшись с конкретной ситуацией, например, необходимостью принять решение об эвтаназии животного. Справиться с эмоциями трудно, о ком бы ни шла речь: о собаке, которую помнишь еще щенком, о лабораторном кролике, по каким-то причинам не подходящем для опытов, или о шимпанзе, страдающем депрессией.

Оксана Тимофеева: «Момент, когда в фильме встает вопрос об эвтаназии шимпанзе Моджо, вызвал у меня бурю негодования, поскольку основанием для этого решения служит лишь какой-то устав – если следовать ему, животное, не поддающееся социализации, должно быть уничтожено».

«Одна из особенностей человека как вида – мы не можем естественным образом контролировать агрессию, убивая особей своего или других видов без витальной причины. Но для контроля этой агрессии у нас есть масса культурных сдерживающих механизмов, например, сублимация. <…>

Евгения Тимонова: «Закономерность такая – чем сильнее животное, чем лучше оно вооружено от природы, там сильнее у него инстинктивные сдерживающие механизмы. Человек слабо вооружен, даже слабее, чем шимпанзе, поэтому наши сдерживающие программы – очень слабые, и нам приходится отращивать культурные механизмы запрета на внутривидовую агрессию».

К таким механизмам относятся и наши моральные нормы, причем нельзя утверждать, что мораль служит лишь условному добру, ее нормами оправдывают самые разные поступки. И если считать моральной нормой следование правилам, установленным наукой, например, необходимость уничтожить несоциализированное животное, то норма запускает акт «насилия, непредставимого в животном мире».

Тема эвтаназии применительно к Моджо вызывает множество вопросов, и все они – о человеке. Сколько стоит жизнь животного, насколько она ценна по сравнению с человеческой и вправе ли мы вообще таким образом взвешивать жизни?

Евгения Тимонова: «Мне кажется, проблема в другом. Его собирались усыпить не потому, что он не соответствует стандартам центра. Есть выражение: “одна обезьяна – это не обезьяна”, состояние психики Моджо откровенно патологическое. <...> Здесь та же история, что и с бедным жирафом Мариусом: содержание крупного животного – это очень большие деньги, поэтому у вас должна быть причина делать это. Мариуса нельзя было использовать для поддержания поголовья жирафов, поэтому зоопарк принял решение усыпить его. <...> Центр реабилитации существует на небольшие субсидии, и если бы не эта проблема, шимпанзе бы и дальше прекрасно жил там. Здесь нужно получить четкий ответ – зачем нам этот шимпанзе?»

Речь идет не об использовании животного. Можно сформулировать цель как «чтобы Моджо было хорошо», но добиться этого очень сложно – его состояние почти не корректируется антидепрессантами. Ветеринары центра не понимают, как это лечить, потому что Моджо не демонстрирует реакций, типичных для шимпанзе. В такой ситуации у нас возникает вполне естественное желание приписать животному человеческие чувства и переживания. Антропоморфизм – так называется это явление – уже давно считается недопустимым в научных исследованиях по зоологии и этологии, но обойтись без него в обычной жизни нам не под силу.

Евгения Тимонова: «Экстраполировать свои переживания на животных, с одной стороны, наша гигантская ошибка, но с другой – у нас вообще нет выбора. Это единственный доступный нам способ познания, потому что мы можем воспринимать мир только субъективно».

Мы склонны очеловечивать животных, но не наоборот. Бинарная оппозиция «человек – животное» существовала в философии всегда, хотя критерии были разными. Выделить себя из животного мира – шаг, необходимый нам для самоопределения.

Оксана Тимофеева: «Чтобы понять, кто мы такие, нам нужен другой. <...> Шимпанзе – зеркало, в которое ты смотришь, и через неузнавание выстраиваешь собственный образ».

Евгения Тимонова: «Животные точно так же выстраивают бинарные оппозиции по самоопределению. Бонобо Канзи, который умеет общаться с помощью лексиграмм, относит себя к людям. Он альфа-самец в своей группе и всех остальных считает обезьянами, а себя – человеком <...> Так что даже отделять себя от животных придумали не мы. Это можно считать ответом на вопрос, где же граница между животными и людьми, – нет этой границы».

Возникает вопрос, как нам воспринимать депрессию Моджо – как патологию или как кризис личности, ведущий к росту?

Евгения Тимонова: «Биологический смысл депрессий – избегание неблагоприятных ситуаций и возможность сделать паузу, “архивировать” полученный опыт. Периоды активности и покоя абсолютно оправданны физиологически».

Еще один важный вопрос – как эволюционирует наше отношение к животным и их правам. Биоэтика обратилась к ним (например, к проблеме лабораторных животных) только в самом конце ХХ века, да и сама биоэтика появилась лишь в 1970-е. Всего сто лет назад эти вопросы попросту не возникли бы.

Евгения Тимонова: «Эволюция нашего отношения к животным – гигантская. Нам кажется, что мы черствеем, становимся все более жестокими, но на самом деле нет. Наша сентиментальность, наша эмпатия по отношению к негуманоидным существам постоянно прогрессирует».

Возможно, пока мы просто не понимаем, как относиться к животным в изменившемся мире. Слишком мало времени прошло с тех пор, когда из опасных хищников и необходимого нам домашнего скота они превратились в обитателей зоопарков и заповедников. Возможно, когда-нибудь мы узнаем, что отличает нас от животных, но для начала стоит разобраться вот с чем: что мы будем делать с ответом на этот вопрос?